даже раз, как сейчас не быть голодными.
В чужом доме Сюэ Сянь, разумеется, не мог быть столь бесцеремонным, чтобы заказать целый пир, так что он сказал на редкость расположенно:
— Тогда будьте так добры, сделайте что-нибудь. Пока там есть мясо, всё сгодится. — Траву он всё равно не ест.
Только…
Оглянувшись по сторонам, он обратился к Цзян Шицзин и тётушке Чэнь:
— Можно ли затруднить вас подготовить немного горячей воды? Этот Свя… Сюаньминь от жара весь пропотел ночью, ему нужно помыться.
— Весь пропотел от жара? — едва Цзян Шицзин и Цзян Шинин, старшая сестра и младший брат, услышали это, их укоренившийся в костях лекарский недуг тут же проявил себя, и они спросили почти в один голос: — Есть другие реакции? Головная боль? Тошнота?
Другие реакции…
Сюэ Сянь сказал сухо:
— Нет, с его сложением он вряд ли пострадает от холода или жара. Должно быть, что-то помешало медитации, вот у него и взбесновалась ци так, что он спутал мир грёз с действительностью.
Сестра и брат семьи Цзян растеряли слова. «”Ци взбесновалась так, что он спутал мир грёз с действительностью” звучит куда опаснее, чем головная боль с лёгким жаром, Старейший, а!»
Однако вспомнив, что «у выдающихся людей неизбежно и болезни под стать», старшая сестра и младший брат семьи Цзян почувствовали, что расспрашивать дальше неуместно, так что пока послушали Сюэ Сяня и для начала поручили приготовить горячей воды.
Сюэ Сяню всё ещё становилось несколько не по себе, стоило вспомнить события прошлой ночи, и раз уж он мог оставаться вне комнаты, то не возвращался туда. Таким образом, он послонялся за Цзян Шинином, затем — за тётушкой Чэнь, но в конце концов, любезно выпровоженный ею из кухни, молча вернулся к столу в зале для приёма гостей, где устроился, дожидаясь еды.
Увидев лекарства, Цзян Шинин не захотел оставаться без дела и отправился подготавливать их вместе со старшей сестрой, и в зале для приёма гостей остались только двое — просматривавший приходно-расходную книгу Фан Чэн и Сюэ Сянь.
Поразмыслив ещё немного, Сюэ Сянь всё-таки заговорил, обращаясь к Фан Чэну:
— Позволь задать один вопрос.
Рука Фан Чэна, державшая приходно-расходную книгу, замерла, и он тут же ответил:
— Ох, разве я заслужил такое внимание? Если тебя что-то интересует — спрашивай, расскажу всё, что знаю, ничего не утаив.
— Тебе приходилось слышать о слюне дракона? — Фан Чэн не был Цзян Шинином, он не знал, что истинное тело Сюэ Сяня — драконье, и Сюэ Сяню ни к чему было особенно бояться за достоинство, спрашивая о таком деле. — Как она действует? Если применить её на обычном человеке, навредит ли она как-либо?
На миг растеряв слова, Фан Чэн взглянул на него в недоумении и сказал:
— Слышать я, конечно, слышал, но видеть мне, безусловно, не приходилось. Действие же… о нём всё собрано в слухах.
— И что говорится в слухах?
— Только, что… если девушка коснётся слюны дракона, она забеременеет и родит. — Фан Чэн, пожалуй, был из тех, кто не умеет рассказывать истории, одно сухое предложение — и он уже закончил.
Сюэ Сянь молчал.
Вот веселье.
Фан Чэн заговорил снова:
— Сейчас тоже ходят слухи, сплошь о том, что в некоем месте некоему человеку посчастливилось получить немного, и он продал её по заоблачной цене, а может, ввёл в состав лекарства. Как говорят, кроме того, что она чудесным образом исцеляет раны и излечивает болезни, может обезвредить сотню ядов[151], у неё есть и другое применение. Скорее всего, она усиливает инь и укрепляет ян, возбуждает радость, поднимает настроение и тому подобное; говорят, так продолжается немало дней. Но это всего лишь слухи. Если в самом деле существует удивительное лекарство, что чудесным образом исцеляет раны, излечивает болезни и может обезвредить сотню ядов, и однажды в жизни удастся увидеть его, пожалуй, и умереть можно без сожалений.
Привыкнув иметь дело с разнообразными целебными средствами, он говорил о таком действии с серьёзным видом, так что не могло возникнуть никакого неподобающего интереса, однако…
Хотя Сюэ Сянь прошлой ночью в общих чертах и догадался, слышать это сейчас от другого человека ощущалось иначе.
Настолько, что он, не сказав и двух слов, отправился во двор и схватил Цзян Шинина:
— Давай договоримся. Сегодня ночью я поменяюсь с тобой комнатами, ну?
Цзян Шинин:
— …Нет, останусь с учителем в одной комнате — и единственной ночи хватит, чтобы я немедленно отбыл к Жёлтому источнику. Мы ведь условились, что я задержусь ещё на два дня, чтобы провести со старшей сестрой её день рождения?
Сюэ Сянь заговорил снова:
— Ладно тогда, не меняешься — значит, не меняешься. Примите меня, так или иначе, я не займу спальное место.
Цзян Шинин деланно засмеялся:
— Каменный Чжан может так испугаться тебя, что обмочит постель. А Няньци? Думаешь, он не сойдёт с ума?
Сюэ Сянь не находил слов.
— Ты снова разозлил учителя? — Цзян Шинин чувствовал, что, даже не получая за это ни копейки, тревожится обо всех, точно старая служанка; такое всерьёз сокращало жизнь. О, неверно, у него ведь уже нет жизни, которую можно было бы сократить.
Сюэ Сянь без всякого выражения поднял руку и большим и указательным пальцами показал:
— Создал ему крохотное затруднение.
Цзян Шинин подумал про себя: «Да уж, это, несомненно, щекотливое и трудноразрешимое затруднение, никак не всего лишь крохотное».
Как раз пока они говорили, ворота на заднем дворе распахнули, и внутрь вошли два одетых как аптекари молодых человека, что несли за спинами плетёные бамбуковые корзины для лекарств. Заметив Цзян Шинина, они остолбенели на миг, затем поприветствовали тётушку Чэнь, вынесшую из кухни миску кушаний:
— Тётушка Чэнь, доброе утро! Что ты такое ароматное приготовила? Мы двое умираем с голоду. Где молодой господин и молодая госпожа?
— Молодой господин и молодая госпожа заняты. Идите поставьте корзины для лекарств, вымойте руки и умойтесь, чуть позже подам на стол, — ответила тётушка Чэнь.
— Ай… Изначально мы могли вернуться вчера под вечер, но в итоге на пути столкнулись с конным отрядом, дорогу очистили, потому мы и припозднились на ночь, — эти двое были работниками, помогавшими семье Фан, ставя корзины для лекарств, они одновременно говорили с тётушкой Чэнь.
— Конный отряд? Что за конный отряд?
— Конный отряд властей, — стоило аптекарю заговорить об этом происшествии, как тон его тотчас стал загадочным: — Разве не докладывали о поветрии в нашем уезде? Императорский двор направил конный отряд чиновников, чтобы провести ритуал и изгнать демона поветрий, полагаю, сегодня утром они
